Отсюда следует, что структура регулятивного субъективного права слагается не из трех, а из двух регулятивных правомочий: правомочия обладателя права на свои положительные действия и правомочия требовать известного поведения от обязанного лица. Никаких других правомочий в его структуре нет» .
'Пусть читатель не думает, что это относится только к «регулятивным» правам. Автор дальше развивает свою позицию: «Возможность обратиться к государству в лице его юрисдикционных органов с требованием защитить нарушенное право не входит в состав ни регулятивного, ни охранительного субъективного права» . Разница между ними заключается в том, что первое вообще не может «реализоваться в форме применения», второе же силами самих участников реализуется в рамках материального охранительного правоотношения, а при обращении в юрисдикционный орган - в рамках охранительного процессуального отношения . Согласиться с такой позицией нельзя. В нее явно не укладывается обращение в юрисдикционные органы за защитой путем признания прав (ст. 12 ГК) при отсутствии их нарушения, например, при утрате владельцем документов или по преддоговорным спорам. К тому же процессуальные правоотношения - это относительно самостоятельные отношения, возникающие во всех предусмотренных законом случаях по действительно существующим либо предполагаемым основаниям. Поэтому как обращение к суду, так и отказ от него, вопреки мнению П
назад далее